Главное

Хроника мужества: на борту пылающего судна

Описывать историю можно традиционно, опираясь на даты, ссылаясь на год, века и тысячелетия. Но прошлое — это и летопись бедствий, с не меньшим основанием жизнь можно измерять и такими событиями, как чрезвычайные ситуации. Пожары, аварии и катастрофы, как правило, быстротечны, но в них концентрированно и истинно проявляются люди, их качества и ценностные принципы.

В честь 170-летия пожарной службы МЧС продолжает новый проект — «Хроника мужества», он расскажет о героизме, сопровождающем непрекращающееся противоборство человека и разрушительной стихии. Каждый день, каждую минуту в мирное время идёт непримиримый бой и проявляется героизм.

ШАМКО Владимир Владимирович

Службу в пожарной охране, органах и подразделениях по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь проходил с декабря 1981 года. В апреле 2007 года с должности старшего пожарного пожарной аварийно- спасательной части № 19 Ленинского районного отдела по чрезвычайным ситуациям Минского городского управления МЧС Республики Беларусь вышел на пенсию. Прапорщик внутренней службы в запасе.

27 января 1984 года в 15 часов 5 минут в самолете ТУ-134А, который находился на ремонте в самолетно-ремонтном корпусе завода № 407 гражданской авиации, возник пожар. К моменту прибытия подразделений пожарной охраны огнем был охвачен пассажирский салон самолета, создалась угроза распространения пожара на соседние самолеты и оборудование корпуса.

B пожарную охрану я пришел практически сразу после службы в армии - в конце декабря 1981 года, а уже спустя два года, как один из участников тушения самолета на авиаремонтном заводе, получил медаль «За отвагу на пожаре».

27 января 1984 года все три отделения дежурного караула нашей самостоятельной военизированной пожарной части выехали по тревоге. О том, что случилось, узнали уже в дороге.

Когда влетели на территорию завода, увидел, что из стоящей перед ангаром ремонтного корпуса «Тушки» вовсю валят клубы серо-коричневого дыма. Вокруг метался персонал завода, беспомощно глядя, как из прогаров фюзеляжа начинают выбиваться языки пламени.

Нам дали команду включиться в кислородно-изолирующие противогазы и подать воздушно-пенный ствол в салон, по направлению к силовым установкам.

Протянув линию, поставили лестницу к люку в центральной части самолета и под прикрытием стволов поднялись внутрь.

Сказать, что видимость в салоне была плохая, - не сказать ничего. Просто пелена дыма. Продвигались буквально на ощупь, постоянно обо что-то спотыкаясь. Все это время вкруговую работали стволом. Вода лилась со всех сторон. Снаружи-то работали на охлаждение. Слышались частые хлопки и треск горящего дюраля оставшиеся на бетонке потом рассказывали, что вокруг буквально брызги его скакали.

Чувство было, как будто тушишь пожар в гигантской консервной банке. Неприятных ощущений и сходства добавлял пол, который постоянно изгибался и вибрировал под ногами, поскольку интенсивно горело как раз в нижнем ярусе фюзеляжа.

Помню, как Сергей Вергун, командир отделения, едва не вывалился во внезапно образовавшийся прогар. Считай, чудом удержался за рукав. Как потом оказалось - отвалилось, рухнув на бетонку, хвостовое от деление с двигателями. А мы-то, продолжая работать со стволом, сквозь смесь пара и дыма даже не видели, что находимся на краю разлома.

Потом все закончилось. Пожар был потушен довольно быстро — все заняло где-то минут десять, от силы пятнадцать.

Но самым ярким эпизодом, врезавшимся в память, стало то, что, когда уже вышли из салона, раздался скрежет металла — центральная часть самолета развалилась на наших глазах, а его нос завалился набок.