Воспоминания ветеранов Чернобыля (материалы СМИ)

Воспоминания ветерана Чернобыля: «Сложнее всего было говорить с теми, кто хотел вернуться домой...» (sb.by)

Андрей Бурак, ветеран Чернобыля и водитель ОТО Первомайского РУВД Минска, рассказал об опасной службе в зоне отселения после аварии на ЧАЭС

26 апреля 1986 года мир содрогнулся от крупнейшей техногенной катастрофы — аварии на Чернобыльской АЭС. Маленький украинский город Чернобыль, расположенный всего в семи километрах от границы с Беларусью, стал эпицентром трагедии. В ликвидации последствий участвовали медики, сотрудники МЧС, военнослужащие и милиционеры. Среди направленных в зону отселения был и сержант внутренней службы Андрей Бурак — начальник радиостанции войсковой части 3214. Спустя три месяца после аварии он отправился в командировку в деревню Киров Наровлянского района Гомельской области.



 Андрей Иванович вспоминает:

— От деревни до реактора около 80 километров. Мы провели там две недели. Жили в здании школы, приспособленной под казарму.

Из-за радиационного загрязнения после аварии жителей переселили на безопасные территории. Охрана покинутых населенных пунктов от мародеров легла на плечи прибывших военных и милиции. Важно было не допустить, чтобы оставленные в брошенных домах вещи попали в плохие руки, ведь потом они могли оказаться в квартире любого человека и нанести непоправимый вред здоровью. Да и обогащаться за счет чужой беды нечестно и противозаконно.

— Главной нашей задачей была охрана общественного порядка, — говорит Андрей Бурак. — В зону отчуждения пытались проникнуть как мародеры, так и бывшие жители, стремившиеся вернуться домой. Труднее всего было говорить с теми, кто вынужденно покинул родной дом, — приходилось терпеливо объяснять, какую опасность таит зараженная территория.

Осенью того же года последовала еще одна командировка — в деревню Савичи Брагинского района Гомельской области. Задачи оставались прежними. 22-летний Андрей Иванович вместе с товарищами стойко переносил все тяготы и лишения службы, выполняя свой долг перед Родиной. Время, проведенное на загрязненной территории, не прошло бесследно — Андрей Бурак перенес операцию на щитовидной железе, но справился с болезнью и прослужил во внутренних войсках до пенсии. Сегодня он работает водителем отделения тылового обеспечения Первомайского РУВД Минска и делится своим опытом с молодыми сотрудниками. С теми, кто прошел через невидимые жернова мирного атома, ветеран ежегодно встречается в минской церкви в честь иконы Божьей Матери «Взыскание погибших».

Читать подробнее на сайте sb.by

Ликвидатор последствий катастрофы на ЧАЭС Игорь Резвицкий был вблизи станции в первые дни — вот его история
«Приказы не обсуждали»

39 лет назад случилась одна из крупнейших техногенных катастроф XX века — авария на Чернобыльской АЭС. В ликвидации ее последствий участвовали десятки тысяч белорусов. У каждого из них свои воспоминания о тех трагических событиях. Чьи-то истории схожи, чьи-то ввиду различных обстоятельств по-своему уникальны. К последним относится рассказ 65-летнего гомельчанина Игоря Резвицкого, который был направлен в опасную командировку при прохождении службы в тогда еще Советской армии.

Мечты сбываются 

Его детство и юность прошли в поселке Лукский Жлобинского района. Там же зародилась мечта стать военным. Вдохновлял пример родного дяди — участника Великой Отечественной войны, кадрового офицера. Желание окрепло во время срочной службы на территории Венгрии, говорит Игорь Иванович: 

— За первые же месяцы я получил два поощрения. Но главной наградой стало предложение командира поступать в военное училище. Конечно, без раздумий согласился. 

Так Игорь стал курсантом Минского высшего инженерного зенитного ракетного училища противовоздушной обороны. Окончил его в 1983 году. Лейтенанта Резвицкого направили в ряды 96-й зенитно-ракетной бригады ПВО, которая дислоцировалась под Киевом и охраняла воздушное пространство на подлетах к столице Украинской ССР. 

Чернобыльский марш 

26 апреля 1986-го для молодого офицера было обычным днем, как и для абсолютного большинства советских граждан. Это в последующем дата будет овеяна ореолом траура, а тогда — ни в первые часы, ни в несколько последующих суток — о взрыве на ЧАЭС никто не сообщал. 

— 29 апреля была смена боевого дежурства — передавали новой смене технику и все журналы, — вспоминает Игорь Иванович. — И тут поступает команда: таким-то и таким-то, были названы фамилии, в том числе моя, срочно прибыть в штаб. Куда и зачем нас направляют, никто не объяснял, а мы, люди военные, привыкли выполнять приказы без лишних вопросов. Конечно, кое-какие слухи уже ходили. Кто-то из наших, собираясь, пытался взять противогазы и ОЗК (общевойсковой защитный костюм), предназначенные как раз для таких ситуаций. Инициативу пресекло начальство: «Отставить панику! Вам это не понадобится!»

Колонна численностью около 70 автомобилей вышла на марш. Пунктом назначения стал дивизион, который непосредственно прикрывал Чернобыльскую АЭС. Около полудня зенитчики въехали в город Иванков, находящийся в полусотне километров от станции, рассказывает Игорь Резвицкий:

— Навстречу нам, в направлении Киева, шел плотный поток гражданского транспорта. Стало совершенно очевидно: произошло что-то очень серьезное. Как говорят в таких случаях, дыма без огня не бывает. 

А вскоре они увидели настоящий дым, не в переносном, а в буквальном смысле.

Выжили не все...

Проезжая через райцентр Чернобыль, военные обратили внимание на стадион, куда были свезены сотни тонн песка. Люди насыпали его в мешки, предназначенные для продолжавшегося тушения пожара на четвертом энергоблоке. 

В дивизионе, который находился менее чем в десяти километрах от станции, прибывших стали поить чаем со вкусом йода. Его прямо в чайники добавлял фельдшер, поясняя, что это средство защиты от радиации. Начальник химразведки и начштаба уехали в сторону ЧАЭС, остальным приказали не выходить из зданий. Вернувшиеся офицеры выглядели потрясенными. На расспросы товарищей показали прибор ДП-5В (войсковой дозиметр) с зашкаливающими показателями.

— На позициях дивизиона была насыпь высотой метров пять, где располагался антенный пост, — вспоминает Игорь Резвицкий. — Там же стояла техника. Я взобрался на одну из машин, откуда открывалась хорошая видимость, и наблюдал, как тушат пожар. Зрелище невероятное! Вертолеты заходили один за другим — словно какая-то нескончаемая карусель. Было видно, что одни стараются попадать мешками с песком в самый реактор. Другие сбрасывали, явно не долетая до него. Может быть, пилоты не хотели рисковать, а может, мешки обрывались и падали сами... Еще врезалось в память, что в сторону Беларуси дул сильный ветер. Я аж за голову схватился: ну надо же! Всю гадость радиоактивную туда понесло. 

Через пару дней прилетел командующий армией и заявил, мол, все под контролем и волноваться не стоит. Сразу после его отбытия поступила команда сворачивать пусковые установки с ракетами. Боевую технику перегнали под Киев, а всех солдат и офицеров, участвовавших в переезде, отправили в баню. Форму забрали для утилизации, выдав взамен черные комбинезоны. 

— Моя жена, медик, стала допытываться, куда я ездил, — рассказывает Резвицкий. — А нам приказали ничего не говорить, хотя и так всем было все известно. Тогда она даже не спросила, а сказала: «Ты был там!» Супруга налила два стакана красного вина и велела выпить. Считалось, что оно помогает защитить организм от воздействия радиации. Едва легли спать, в два часа ночи прибегает посыльный — опять сбор по тревоге. 

Не успевших перевести дух снова отправили в дивизион под Чернобылем — забирать оставшуюся технику. После того как она была доставлена, проводилась дегазация. В больших емкостях делали раствор со специальным порошком, а затем с помощью брандспойта и щеток машины тщательно мыли. 

По возвращении участников командировок проверяла врачебная комиссия. У некоторых обнаружили превышение допустимых доз радиации. В основном это были те, кто еще раньше по долгу службы контактировал со специальными боеприпасами, содержащими радиоактивные вещества, вспоминает Игорь Иванович: 

— Многие потом лежали по госпиталям, но выжить удалось не всем. Так было с энергетиком Петрусевым, который долго лечился в Киеве и Ленинграде. Однако спасти его врачи не смогли. Другой товарищ — подполковник Куркчи, грек по национальности — успел дослужиться до генерала. Затем уехал в Среднюю Азию и вскоре умер от лейкемии. 

Читать подробнее на сайте sb.by

Ликвидатор аварии на ЧАЭС Иван Лапковский — о дыхании атомного реактора

«Мы были первопроходцами, и мы справились»

26 апреля 1986 года взорвался четвертый реактор Чернобыльской атомной электростанции, положив начало одной из самых страшных ядерных катастроф в истории, которой был присвоен высочайший, 7‑й уровень опасности. В окружающую среду было выброшено рекордное количество радиоактивных веществ. 10 суток на станции полыхал пожар. Радиоактивное облако отнесло от Чернобыля на 2300 километров… В общей сложности было загрязнено 160 тысяч квадратных километров близлежащей территории.

В ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС принимало участие 526 250 человек. Был среди них и Иван Лапковский. За выполнение боевых заданий, связанных с риском для жизни, он удостоен правительственных наград, в числе которых орден Красной Звезды. За 29 лет пройден путь от командира отделения до начальника Борисовского горрайотдела по чрезвычайным ситуациям. Сейчас ветеран пожарной службы подполковник Лапковский в отставке.




— В юности вы серьезно занимались биатлоном. Тренировки и энтузиазм помогли стать кандидатом в мастера спорта?

— Эти качества вырабатывались с детства. Восьмилетку я окончил в родной деревне Велешино Копыльского района, а 9 — 10-е классы — в Копыле. Приходилось каждый день ходить по 8 километров туда и обратно. 42 минуты — ты в школе.

— Что больше всего запомнилось из детства?

— Отцовская наука. Папа Антон Степанович работал в колхозе животноводом. Я ему часто помогал. Механизации — никакой. Зима, поздний вечер. Рвем вилами замерзший сенаж. Мозоли под каждым пальцем на ладони. Отец подошел, провел по руке и говорит: «Можешь особо не учиться. Я скоро уйду на пенсию — ты меня заменишь». С того вечера меня словно подменили: сразу в отличники вышел. После окончания школы поступил в Гродненский физкультурный техникум. Но проучился всего полтора года — призвали в армию. Повестку вручили 4 мая — в день рождения.

— После армии вы кардинально изменили жизнь, сделав ставку на пожарное дело.

— Мобилизовался в конце июля — и сразу в техникум. А там, как оказалось, сессия давно закончилась. И мне надо было или по осени заново идти на этот же курс, или приходить через год весной. Озадаченный, поехал в Минск к старшему брату. Случайно встретился с земляком. Он-то и рассказал про Минский политехнический техникум. Специализацию я выбрал «пожарная техника и безопасность». Учиться было легко, все же армейская служба за плечами.

— Профессиональный путь вы начали в 1982 году, возглавив восьмую профессиональную пожарную часть Жодино.

— В тот же год, пройдя серьезную медицинскую комиссию, поступил на службу в военизированную пожарную охрану в Борисове. Начинал с пожарного, затем был командиром отделения, начальником караула, заместителем начальника части... Я благодарен всем, кто был рядом. И тогда, и сегодня Борисов — кузница кадров. Никто так не владел мастерством пожаротушения, как борисовчане. В день в городе тогда порой случалось до восьми пожаров. За год — почти 900. Своим наставником считаю Петра Гавриловича Богана.

— Узнав о чернобыльской аварии, о чем подумали сразу?

— О взрыве мы узнали уже утром 27‑го. Информация тогда в большинстве своем замалчивалась. И майский парад тому подтверждение. В Беларуси в первых числах мая уже были созданы оперативные группы пожарной охраны и организовано круглосуточное дежурство. Но о том, что нас отправят в зону, как-то не думалось. В Гомельской области были свои подразделения.

Читать подробнее на сайте sb.by

«Трубы реактора виднелись за лесом». Ветеран пожарной службы из Могилева о борьбе с последствиями взрыва на ЧАЭС (БелТА)

Взрыв на Чернобыльской АЭС до сих пор остается незажившим шрамом в сердцах многих людей. Невидимая глазу угроза радиации вынудила тысячи человек оставить свои дома, ценности, имущество и переехать на новые места. Тысячи военных, пожарных, водителей со всего большого Советского Союза в непростой ситуации пришли на помощь своей Родине. В этом году мир встречает 39-ю годовщину катастрофы на Чернобыльской АЭС. Корреспонденты БЕЛТА в этот памятный день пообщались с ветераном пожарной службы Игорем Евдасёвым из Могилева, который в 1986 году отправился в 30-километровую зону отселения. Всего в Могилевской области 156 сотрудников военизированной пожарной службы принимали участие в ликвидации последствий крупнейшей техногенной катастрофы.

• От катастрофы к устойчивому развитию. Сегодня 39-я годовщина аварии на Чернобыльской АЭС

Игорь Евдасёв на днях отметит 65-летие. За плечами мужчины большой профессиональный и жизненный путь.

«Родился я в городе Талды-Курган в Алматинской области в Казахстане. Тогда же целина была, родители туда и поехали. Через полтора года уже жил у бабушки в Горках, а потом в Могилеве. Тут я окончил среднюю школу №14, хотел поступить в военное училище, но не получилось, год отработал на заводе, а потом пошел служить в армию в воинскую часть 3214», - рассказывает Игорь Евдасёв.

В 1980 году он вернулся на гражданку. И с этого года началась его профессиональная карьера в рядах пожарной охраны, потом перешел работать на пожарный поезд. Говорит, всю свою сознательную жизнь провел в пожарном деле. "Задачи на разных этапах были разные. Выезжали на пожары, спасали людей. Я всегда первым шел в разведку в огонь, в задымленные помещения. Как-то в такие моменты о себе не думаешь, ведь вдруг там, в огненной ловушке, люди? Первоочередная задача всегда была спасать пострадавших, а уже потом какой-то их скарб и вещи, - отмечает он. - Бывало, выйдешь, смотришь на происходящее и думаешь, как я там вообще выжил? А в моменте никогда сомнений не было, понимание опасности уже потом приходило".
А потом грянуло 26 апреля 1986 года. "Про ЧП на Чернобыльской АЭС мы узнали в начале мая. Взрыв, катастрофа, радиация - все понимали, что это страшное происшествие, но масштабов тогда никто не осознавал. Про радиацию мы-то слышали, но не так подробно", - вспоминает он.

В то время Игорь Евдасёв был лейтенантом внутренней службы, начальником караула СВПЧ-2. В августе начальника караула направили в командировку в зону отселения. "Нас направили в Брагинский район, базировались в деревне Савичи. Дорога туда выглядела удручающе: территория, огороженная колючей проволокой, военные и КПП, пустые деревни, открытые дворы и брошенные в них машины и мотоциклы. Мне еще запомнился один сельсовет - двери распахнуты, документы какие-то кругом валялись. И никого, ни одного человека, - вспоминает он. - А как все росло вокруг: зелень такая насыщенная, яблоки, груши в три раза больше обычных. Таких груш я нигде не видел".
 
Читать подробнее на сайте БелТА